Translations

EN HR RU SQ
More by Anders Schröder

Внутри зеленого движения произошёл раскол на технооптимистов и технопессимистов. В чем причина этого разделения и когда это случилось? По словам Андерса Шредера, ответ можно отыскать в событиях, имевших место почти 400 лет назад. От проблем политики до дебатов по поводу стратегии – мнения об этих вопросах разделилось и теперь формирует политические взгляды в «зеленом лагере» и за его пределами. Чтобы ориентироваться в ситуации, сначала нужно понять её истоки.

Зеленое движение разделено на два сектора, различающиеся видением того, как выглядит идеальное зеленое общество. Одна сторона представляет себе глобальную деревню, где свободные люди живут в энергоэффективных городах и сочетают экологическую политику с новыми технологиями для создания устойчивого общества. Доминирующими ценностями в этой концепции являются индивидуализм, рациональность и оптимистический взгляд на развитие и технологии. Сторонников такой точки зрения принято называть экомодернистами.

С другой стороны, мы наблюдаем социальную перспективу, согласно которой мы должны стремиться переехать из города в сельскую местность, строить небольшие сообщества, отказываться от новых технологий, в качестве решения климатического кризиса, и вместе с этим, изменить свой образ жизни и наши отношения с самой матерью-Землёй. Здесь основное внимание уделяется холизму, духовности, технологическому скептицизму и локальным решениям. Сторонников этой точки зрения часто называют глубинными экологами. Хотя эти два видения существуют параллельно, в рамках зеленого движения, им часто трудно достичь консенсуса. Чтобы понять, как они возникли и почему они так разнятся, нам нужно вернуться на 400 лет назад: к возникновению того, что обычно называют современностью.

Мир для владения или разочарованный мир

В 1620 году Фрэнсис Бэкон опубликовал свой шедевр Novum Organum, книгу, которая навсегда изменила западное мышление. В этой книге Бэкон выступает за научный метод, при котором изучается природа и делаются выводы на основе наблюдений. Бэкон утверждал, что это поможет нам расширить наши знания о мире и разработать новые технологии. Сегодня это может показаться очевидным, но в 17 веке знания определялись традициями, религией и обычаями, а не эмпирическими исследованиями. Бэкон представляет себе человечество, в котором новые знания, полученные в результате изучения окружающего мира, принесут пользу каждому. Затем эти знания используются, чтобы взять под контроль природу с помощью новых технологий, что ведет к восходящей спирали, по которой человечество все дальше и дальше движется от варварства к цивилизации. В конце концов, предсказывает Бэкон, человечество будет полностью контролировать природу и «распространит власть человечества над вселенной».

Многое из того, о чем мечтал Бэкон, действительно произошло. Сегодня все мировые знания доступны через телефон у вас на ладони. Были искоренены такие болезни, как оспа, которая раньше убивала миллионы людей, и можно надеяться на излечение новых недугов. Благодаря новым технологиям продолжительность жизни теперь вдвое больше, чем во времена Бэкона, и, разумеется, люди существуют в гораздо более комфортных условиях. Идея Бэкона о том, что знание должно основываться на рациональных наблюдениях, а не на традициях и религии, также заложила основу просветительских идей демократии и равенства. Экомодернисты сказали бы, что образ мышления Бэкона создал современное общество, которое мы имеем сегодня, и что любые социальные проблемы должны решаться с помощью того же мышления. Более общая рациональность, больший объем знаний, б’ольшие права личности, более высокий темп глобализации.

Мечта Бэкона о восходящей цивилизации – это мечта о вечном экономическом росте, а исчерпывающая эксплуатация природы является самоцелью.

Однако не все согласились с идеями Бэкона. В мире Бэкона природа бесправна. Напротив, Бог дал человеку природу для эксплуатации. Макс Вебер, отец социологии, заметил в начале 20 века, что новый рациональный социальный порядок, возникший благодаря Бэкону (обычно называемый “современностью”), привел к разочарованию в мире, не в последнюю очередь – в природе. В прошлом природа была чем-то волшебным; каждый чувствовал связь с нею и считал себя её частью. Когда же всё изучено, с научной точки зрения, эта мнимая магия жизни исчезает. Вместо того, чтобы идти по лесу и любоваться его очаровательной красотой, мы идем через тот же лес и видим ряд биологических процессов или даже набор природных ресурсов, которые нужно добыть. Такие философы, как Мартин Хайдеггер и Теодор Адорно, опасались, что процесс современности отдаляет нас от природы и не позволяет увидеть ее истинную ценность.

Таким образом, современное мышление закладывает основу общества потребления. Мечта Бэкона о восходящей цивилизации – это мечта о вечном экономическом росте, а экстрактивная эксплуатация природы является самоцелью. Больший контроль над природой означает более сильную цивилизацию. Объедините это с повышенным индивидуализмом, который также является признаком современности, и в результате получится эгоцентрическое общество, в котором единственная цель природы – удовлетворять желания потребителей.

Современность в зелёном понимании

Можно упомянуть и много других критических признаков современности. Для целей же этой статьи важно то, что глубинные экологи согласны с тем, что современность отделила нас от природы. Они считают, что социально и экологически устойчивое общество не может быть создано в контексте, где так явно доминируют идеалы современности. Перспективы современности имеют далеко идущие последствия, и в этом случае, предпочтение отдается зеленой политике.

Например, экомодернист может рассматривать генетически модифицированные организмы как некий положительный момент. По их мнению, создание сельскохозяйственных культур, для которых требуется меньше воды и меньше пестицидов, может быть полезно для окружающей среды. Это работает в том случае, когда природа приручена, а природа и человечество становятся победителями. С другой стороны, глубинный эколог обеспокоен воздействием ГМО на биоразнообразие, а также принципиально скептически относится к тому, этичен ли процесс, когда человечество создаёт растения неестественным путём. В их парадигме, природа не должна существовать только ради человечества.

Другой пример – ценность животных. Экомодернисты часто не поощряют мясоедение, исходя из концепции прав животных. Экомодернисты приписывают ценность каждому отдельному животному, своего рода индивидуальное право. Глубинный эколог с меньшей вероятностью будет противостоять всякому мясоедению, поскольку поедание животных может быть частью естественного цикла. В то же время, глубинного эколога гораздо больше заботит биоразнообразие, тогда ценность животного заключается не в его индивидуальности, а в его месте в более крупной экосистеме.

Наконец, следует упомянуть о разнице между городом и деревней. Экомодернист предпочитает город. В их концепции город может быть ресурсоэффективным благодаря общественному транспорту и энергоэффективным домам. Анонимность города дает возможность выражению индивидуальной свободы и разнообразия. Глубинные экологи предпочитают сельскую местность, поскольку она ближе к природе, но также жизнь там ближе и к своим соседям; там происходит замена анонимности города сообществом и локальной демократией.

Нам, участникам зеленого движения, необходимо найти баланс между данными расходящимися потоками мысли. Однако для этого, сначала нужно понять друг друга. А чтобы понять друг друга, нам надо определиться с нашими взглядами на природу и современность.

Перевод Людмилы Гавриленко

More by Anders Schröder

Cookies on our website allow us to deliver better content by enhancing our understanding of what pages are visited. Data from cookies is stored anonymously and only shared with analytics partners in an anonymised form.

Find out more about our use of cookies in our privacy policy.